Увійти  \/  Зареєструватися  \/ 

Вхід на сайт

Зареєструватися

Введене Вами ім'я недійсне.
Будь-ласка, введіть допустиме ім'я користувача. Без пробілів, у всякому випадку 2 , НЕ повинно бути символів: < > " ' % ; ( ) &
Пароль недійсний.
Ваші паролі не збігаються. Будь-ласка, введіть Ваш пароль в поле пароля та повторно введіть його в полі підтвердження.
Недійсна адреса електронної пошти
Адреси електронної пошти не збігаються. Будь-ласка, введіть Вашу адресу електронної пошти в поле адреси електронної пошти та повторно введіть адресу у полі підтвердження.
* * Обов'язкове поле

Різниця між поняттями «Мала Батьківщина», «Батьківщина», «Вітчизна» та деякі роздуми з приводу української національної ідеї. Частина 2

Марія Растворова
Марія Растворова
Студентка у курсу кафедри економічної та соціальної географії географічного факу
Блогер наразі offline
- 28 серпня 2012 Статті 1 Коментар

Важливою характеристикою що визначає прив’язаність до локального та регіонального рівнів території є просторова само ідентифікація (знання території, розміщення на ній певних об’єктів, вміння орієнтуватись), що є наслідком любові до власної території, звідки й витікає бажання краще, глибше, ширше та якнайповніше пізнати її.

Приклади просторової само ідентифікації можна простежити в повістях Марка Твена «Пригоди Тома Сойєра» та «Пригоди Гекльбері Фіна» (підлітки шукають, власне,проходили пригод на річці Міссісіпі, а Том із Беккі Тетчер ще й у печері, де вони заблукали).

В якості яскравого прикладу поєднання просторової само ідентифікації та місцевого патріотизму влучним буде згадати рядки Андрія Малишка, поета родом з м. Обухів Київської області, які особливо близькі студентам нашого факультету:

«… Наш струмок біжить в долині.

 Стугну-річку знаєш ти?

У Дніпро із нею плине,

 де лежить село Плюти …

То-то буде там розмови,

як побачать у вімлі

наш кораблик паперовий

 з української землі!»

 

Згідно результатів, отриманих в ході дослідження рівнів регіональної ідентичності, місцевого (регіонального) патріотизму, укоріненості та просторової само ідентифікації мешканців м. Запоріжжя було виявлено негативну та застережуючу від подальшої байдужості та бездіяльності тенденцію – майже половина респондентів вказали, що вони не мають малої Батьківщини. Тут, хоча це й, можливо, звучить і занадто загрозливо, але все одно згадується легенда про манкуртів – людей, яких шляхом жахливого фізичного болю було позбавлено історичної та людської пам’яті (роман «Буранный полустанок» («И дольше века длится день») світового класика-гуманіста Чингіза Айтматова), хоча і в них (!!!), як виявляється, є надія ЗГАДАТИ.

Далі перейду до визначення національних, державних, а іноді й імперських ієрархічних рівнів території, де народилась і мешкає людина.

Це такі категорії як «БатьківщИна» (на російській – «Родина») та «Вітчизна» (на російській – «Отечество»).

Для початку хотілося б помислити над лінгвістичними та семантичними особливостями слів з точки зору філології.

На першому етапі, розглянемо різницю між такими орографАми як «БатьківщИна» і «БАтьківщина». Сутність поняття «Батьківщина» близьке до категорії «мала Батьківщина» і в українській мові означає батьківське подвір’я, спадок.

На другому етапі замислимось над різницею у звучанні слів у різних мовах, що мають значення «рідна земля» («Ми спитали в журавля: – Де найкращая земля? Журавель відповідає: – Краще рідної – немає!»). В українській мові слово «Батьківщина» походить від слова «батько», російське «Родина» від «родное», «родня», «род», а англійське «motherland» – від «mother» («матір»). До речі доволі дивно, що в кельтському суспільстві, з точки зору походження слова, проявляється матріархальний устрій суспільства, тоді як в словян – патріархальний. На жаль, я не вивчала ні ідишу, ні івриту – там, скоріш за все, у морфології слова «рідна земля» хоча б одним з коренів також є похідне від «матір».

У видатного німецького філософа та соціолога-гуманіста ХХ століття Еріха Фромма запропонований, на думку автора, дуже розумний та обґрунтований поділ батьківської любові на любов матері та любов батька.

 

«…Младенец в момент рождения должен был бы испытывать страх смерти, если бы милостивая судьба не предохранила его от  осознания тревоги, связанной с отделением от матери, от внутриутробного существования. Даже уже родившись, младенец почти не отличается от себя такого, каким он был до момента рождения; он не может осознать себя и мир, как нечто, существовавшее вне его. Он воспринимает только положительное действие тепла и пищи, и не отличает еще тепло и пищу от их источника: матери. Мать - это тепло, мать - это пища, мать - это эйфорическое состояние удовлетворения у безопасности. Такое состояние, употребляя термин Фрейда, это состояние нарциссизма. Внешняя реальность, люди и вещи имеют значение лишь в той степени, в какой они удовлетворяют или фрустрируют внутреннее состояние тела. Реально только то, что внутри: все, что находится вовне, реально лишь в меру потребностей младенца не в смысле объективных собственных качеств.

Когда ребенок растет и развивается, он становится способным воспринимать вещи как они есть; удовлетворение в питании становится отличным от соска; грудь от матери. В конце концов ребенок воспринимает жажду, удовлетворение молоком, грудь и мать как различные сущности. Он научается воспринимать много других вещей как различные, как имеющие свое собственное существование. С этой поры он учится давать им имена. Через некоторое время он учится обходиться с ними, узнает, что огонь горячий и причиняет боль, материнское тело теплое и приятное, дерево твердое и тяжелое, бумага светлая и рвется. Он учится обходиться с людьми: мать улыбается, когда я ем, она берет меня на руки, когда я плачу, она похвалит меня, если я облегчусь. Все эти переживания кристаллизуются и объединяются в одном переживании: я любим. Я любим, потому что я - ребенок своей матери. Я любим, потому что я беспомощен. Я любим, потому что я прекрасен, чудесен. Я любим, потому что мать нуждается во мне. Это можно выразить в более общей форме: Я любим за то, что я есть, или по возможности еще более точно: Я любим, потому что это я. Это переживание любимости матерью - пассивное переживание. Нет ничего, что я сделал для того, чтобы быть любимым - материнская любовь безусловна. Все, что от меня требуется, это быть - быть ее ребенком.

 Материнская любовь - это блаженство, это покой, ее не нужно добиваться, ее не нужно заслуживать.

Но есть и негативная сторона в безусловной материнской любви. Ее не только не нужно заслуживать - ее еще и нельзя добиться, вызвать, контролировать. Если она есть, то она равна блаженству, если же ее нет, это все равно как если бы все прекрасное ушло из жизни - и я ничего не могу сделать, чтобы эту любовь создать.

Для большинства детей в возрасте от 8-10 лет проблема почти исключительно в том, чтобы быть Любимым - быть любимым за то, что они есть. Ребенок младше этого возраста еще неспособен любить; он благодарно и радостно принимает то, что он любим. С указанной поры в развитии ребенка появляется новый фактор: это новое чувство способности возбуждать своей собственной активностью любовь. В первый раз ребенок начинает думать о том, как бы дать что-нибудь матери (или отцу), создать что-нибудь - стихотворение, рисунок или что бы то ни было. В первый раз в жизни ребенка идея любви из желания быть любимым переходит в желание любить, в сотворение любви. Много лет пройдет с этого первого шага до зрелой любви. В конце концов, ребенку, может быть уже в юношеском возрасте, предстоит преодолеть свой эгоцентризм; другой человек утратит значение всего лишь средства для удовлетворения его собственных потребностей. Потребности другого человека становятся также важны, как собственные - на деле же они становятся даже более важными.

 Давать становится куда более приятно, более радостно, чем получать; любить даже более важно, чем быть любимым. Любя, человек покидает тюрьму своего одиночества и изоляции, которые образуются состоянием нарциссизма и сосредоточенности на себе. Человек чувствует смысл нового единства, объединения, слитности. Более того, он чувствует возможность возбуждать любовь своей любовью - и ставит ее выше зависимости получения, когда любят его - из-за того, что он мал, беспомощен, болен - или „хорош". Детская любовь следует принципу: „Я люблю, потому что я любим". Зрелая любовь следует принципу: „я любим, потому что я люблю". Незрелая любовь говорит: „Я люблю тебя, потому что я нуждаюсь в тебе". Зрелая любовь говорит: „Я нуждаюсь в тебе, потому что я люблю тебя".

С развитием способности любить тесно связано развитие объекта любви. Первые месяцы и годы это тот период жизни, когда ребенок наиболее сильно чувствует привязанность к матери. Эта привязанность начинается с момента рождения, когда мать и ребенок составляют единство, хотя их уже двое. Рождение в некоторых отношениях изменяет ситуацию, но не настолько сильно, как могло бы казаться. Ребенок, хотя он теперь уже живет не в утробе, все еще полностью зависит от матери.

Однако день за днем он становится все более независимым: он учится ходить, говорить, самостоятельно открывать мир; связь с матерью несколько утрачивает свое жизненное значение и вместо нее все более и более важной становится связь с отцом.

Чтобы понять этот поворот от матери к отцу, мы должны принять во внимание существенное различие между материнской и отцовской любовью. Материнская любовь по самой своей природе безусловна. Мать любит новорожденного младенца, потому что это ее дитя, потому что с появлением этого ребенка решилось нечто важное, удовлетворились какие-то ожидания. (Конечно, когда я говорю здесь о материнской и отцовской любви, я говорю об „идеальных типах" - в понимании  Макса Бебера или об архетипе в юнгианском понимании - и не полагаю, что каждый мать и отец любят именно так. Я имею в виду отцовское и материнское начало, которое представляло в личности матери и отца). Безусловная любовь восполняет одно из глубочайших томлений не только ребенка, но и каждого человеческого существа; с другой стороны, быть любимым из-за собственных достоинств, потому что ты сам заслужил любовь - это всегда связано с сомнениями: а вдруг я не нравлюсь человеку, от которого я хочу любви? А вдруг то, а вдруг это - всегда существует опасность, что любовь может исчезнуть. Далее, „заслуженная" любовь всегда оставляет горькое чувство, что ты любим не сам по себе, что ты любим только потому, что приятен, что ты, в конечном счете, не любим вовсе, а используем. Неудивительно, что все мы томимся по материнской любви, и будучи детьми, и будучи взрослыми. Большинство детей имеют счастье получить достаточно материнской любви (в какой степени - это обсудим позднее). Взрослому человеку удовлетворить то же самое томительное желание намного труднее. При самых удовлетворительных условиях развития оно сохраняется как компонент нормальной эротической любви; часто оно находит выражение и религиозных, а чаще в невротических формах.

Связь с отцом совершенно другая. Мать - это дом, из которого мы уходим, это природа, океан; отец не представляет никакого такого природного дома. Он имеет слабую связь с ребенком в первые годы его жизни, и его важность для ребенка в этот период не идет ни в какое сравнение с важностью матери. Но, хотя отец не представляет природного мира, он представляет другой полюс человеческого существования: мир мысли, вещей, созданных -человеческими руками, закона и порядка, дисциплины, путешествий и приключений. Отец - это тот, кто учит ребенка, как узнавать дорогу в мир.

С этой функцией тесно связана та, которая имеет дело с социально-экономическим развитием. Когда частная собственность возникла и когда она могла быть унаследована одним из сыновей, отец начал с нетерпением ждать появления сына, которому он мог бы оставить свою собственность. Естественно, что им оказывался тот сын, которого отец считал наиболее подходящим для того, чтобы стать наследником, сын, который был более всего похож на отца, и, следовательно, которого он любил больше всех. Отцовская любовь это обусловленная любовь. Ее принцип таков: „Я люблю тебя, потому что ты удовлетворяешь моим ожиданиям, потому что ты исполняешь свои обязанности, потому что ты похож на меня". В обусловленной отцовской любви мы находим, как и в безусловной материнской, отрицательную и положительную стороны. Отрицательную сторону составляет уже тот факт, что отцовская любовь должна быть заслужена, что она может быть утеряна, если человек не сделает того, что от него ждут. В самой природе отцовской любви заключено, что послушание становится основной добродетелью, непослушание - Главным грехом. И наказанием за него является утрата отцовской любви. Важна и положительная сторона. Поскольку отцовская любовь обусловлена, то я могу что-то сделать, чтобы добиться ее, я могу трудиться ради нее; отцовская любовь не находится вне пределов моего контроля, как любовь материнская.

Материнская и отцовская установка по отношению к ребенку соответствует его собственным потребностям. Младенец нуждается в материнской безусловной любви и заботе как физиологически, так и психически. Ребенок старше шести лет начинает нуждаться в отцовской любви, авторитете и руководстве отца. Функция матери - обеспечить ребенку безопасность в жизни, функция отца - учить его, руководить им, чтобы он смог справляться с проблемами, которые ставит перед ребенком то общество, в котором он родился. В идеальном случае материнская любовь не пытается помешать ребенку взрослеть, не пытается назначить награду за беспомощность. Мать должна иметь веру в жизнь, не должна быть тревожной, чтобы

не заражать ребенка своей тревогой. Частью ее жизни должно быть желание, чтобы ребенок стал независимым, и, в конце концов, отделился от нее. Отцовская любовь должна быть направляема принципами и ожиданиями; она должна быть терпеливой и снисходительной, а не угрожающей и авторитетной. Она должна давать растущему ребенку все возрастающее чувство собственной силы и, наконец, позволить ему стать самому для себя авторитетом и освободиться от авторитета отца.

В конечном счете, зрелый человек приходит к тому моменту, когда он сам становится и своей собственной матерью и своим собственным отцом. Он обретает как бы материнское и отцовское сознание. Материнское сознание говорит: „Нет злодеяния, нет преступления, которое могло бы лишить тебя моей любви, моего желания, чтобы ты жил и был счастлив". Отцовское сознание говорит: "Ты совершил зло, ты не можешь избежать следствий своего злого поступка, и, если ты хочешь, чтобы я любил тебя, ты должен прежде всего исправить свое поведение". Зрелый человек внешне становится свободен от материнской и отцовской фигур, он строит их внутри себя. Однако вопреки фрейдовскому понятию сверх-Я, он строит их внутри себя не инкорпорируя мать и отца, а строя материнское сознание на основе своей собственной способности любить, а отцовское сознание на своем разуме и здравом смысле. Более того, зрелый человек соединяет в своей любви материнское и отцовское сознание несмотря на то; что они, казалось бы, противоположны друг другу. Если бы он обладал только отцовским сознанием, он был бы злым и бесчеловечным. Если бы он обладал только материнским сознанием, он был бы склонен к утрате здравого суждения и препятствовал бы себе и другим в развитии.

В этом развитии от матерински-центрированной к отцовски-центрированной привязанности и их окончательном синтезе состоит основа духовного здоровья и зрелости…». [Фромм Э. Искусство любить / Пер с англ.; Под ред. Д. А. Леонтьева. 2-е изд. – СПб.: Азбука, 2002. – 224 с. – С. 109-116]

А зараз розглянемо приклади материнської та батьківської любові в нашій  літературі та власній історії.

Материнську любов, як і любов до Батьківщини якнайкраще висвітлив у своєму вірші «Лебеді материнства» Василь Симоненко:

Мріють крилами з туману лебеді рожеві,

Сиплють ночі у лимани зорі сургучеві.

Заглядає в шибку казка сивими очима,

Материнська добра ласка в неї за плечима.

Ой біжи, біжи, досадо, не вертай до хати,

Не пущу тебе колиску синову гойдати.

Припливайте до колиски, лебеді, як мрії,

Опустіться, тихі зорі, синові під вії.

Темряву тривожили криками півні,

Танцювали лебеді в хаті на стіні,

Лопотіли крилами і рожевим пір'ям,

Лоскотали марево золотим сузір'ям.

Виростеш ти, сину, вирушиш в дорогу,

Виростуть з тобою приспані тривоги.

У хмільні смеркання мавки чорноброві

Ждатимуть твоєї ніжності й любові.

Будуть тебе кликать у сади зелені

Хлопців чорночубих диво-наречені.

Можеш вибирати друзів і дружину,

Вибрати не можна тільки Батьківщину.

Можна вибрать друга і по духу брата,

Та не можна рідну матір вибирати.

За тобою завше будуть мандрувати

Очі материнські і білява хата.

І якщо впадеш ти на чужому полі,

Прийдуть з України верби і тополі.

Стануть над тобою, листям затріпочуть,

Тугою прощання душу залоскочуть.

Можна все на світі вибирати, сину,

Вибрати не можна тільки Батьківщину. …»


 

Але повернемося до різниці між материнською та батьківською любов’ю.

Матір любить власну дитину не за досягнення, гроші та пройдені сходинки кар’єрної дробини, а просто так, лише за те, що ця людина – її дитина, вона народила та виплекала її. Материнська любов – вона як благодать, вона бо є і є щастям, або її нема і її не можна чи дуже важко замінити ерзацом, наприклад, дружбою з однолітками, та й любов’ю батька теж дуже важко замінити.

Класична любов батька, навпаки, вимоглива та навіть по-доброму сувора до об’єкта любові, стимулюючи його працювати над собою, зростати, розумнішати і вдосконалюватись. Батьківського гніву дитина боїться, у материнській любові часто ховається чи просто шукає підтримки не лише в дитинстві, а й у важкі періоди протягом усього життєвого шляху.

Далі пропоную замислитись над різницею звучань слів «Отечество» та «Вітчизна» в двох братських слов’янських мовах.

В загальному зазначу, що слова «Отечество» та «Вітчизна» найчастіше  використовуються у військово-патріотичному значенні: «И дым Отечества нам сладок и приятен» О. Г. Грибоєдов, історичні назви «Отечественная война России с Наполеоном Бонапартом 1812-1814 гг.» («Вітчизняна війна Росії з Наполеоном Бонапартом 1812-1814 років» – поет Нєкрасов: «Война двенадцатого года настала. Кто тут нам помог? Остервенение народа? Зима? Барклай? Иль русский Бог?), «Великая отечественная война с немецко-фашистскими захватчиками 1941-1945 гг.» («Велика вітчизняна війна з німецько-фашистськими загарбниками 1941-1945 років»).

І хоч обидва поняття мають яскраве патріотичне забарвлення, але помічаємо один мале-есенький нюанс: слово «Отечество» утворене від «отец» (цар-батюшка), а слово «Вітчизна» – від «вітчим» (нерідний батько). І хоч, можливо, це лише моє припущення, але все одно думаю, що інші коментарі тут вже зайві.

«Отечество» і «Вітчизна» – це те, що кожен справжній чоловік  має боронити вогнем та мечем до останньої каплі крові, це те, заради чого (але не лише) пробуджується ВОЛЯ ДО ЖИТТЯ, це те, заради чого один солдат кричав і наполягав: «То ріжте! Ріжте цю гангрену!» та «Перевязку! Дайте мені перев’язку!» (О. Довженко, оповідання «Воля до життя»).

 

Але ж яке то «Отечество», яке просто взяло і закрило очі (хоча, можливо й само спровокувало) на смерть двох ВИДАТНИХ поетів (О. С. Пушкін та М. Ю. Лєрмонтов) та з легкістю погодилось на компенсацію смерті третього ВИДАТНОГО поета (О. Г. Грибоєдова) якимось камінчиком, хай великим і дорогоцінним, але ж каменем?!!!

Переглядів: 1557

Про автора

Марія Растворова

Студентка у курсу кафедри економічної та соціальної географії географічного факультету Київського національного університету імені Тараса Шевченка. Наукові інтереси - суспільна, соціальна та економічна, історична, перцепційна географія. Серед хоббі - подорожі та різноманітна художня та науково-популярна література.

Зворотні посилання

Зворотнє посилання для цього запису

Коментарі

Гість
Наталі 28 жовтня 2013 · Редагувати Відповісти

Гарна, пізнавальна, правдива стаття.

Залиште Ваш коментар

Гість
Гість 19 вересня 2019

Географічна наука